?

Log in

No account? Create an account

katmoor

Журнал учета ценных мыслей.

О Государстве и Колбасе.
katmoor
Дискуссия возникшея вчера на "Однако " вокруг статьи В.Колотовского  побудила меня выложить здесь одну из статей Егора .Холмогорва опубликованную ранее здесь
http://www.ruska-pravda.org/index.php/200912255787/stat-i/monitoring-smi/2009-12-24-14-12-08.html

Чтобы сделать возможным ее обсуждение.

Итак.

Всё экспертно-политическое сообщество России делится на две большие идейно враждующие группы.

Представители одной из этих групп с большей или меньшей прямотой говорят о том, что Российское государство имеет вполне ясные и очевидные обязательства перед русской нацией, ради которой, собственно, это государство и существует, и что оно должно обеспечивать безопасность, порядок, достаток и культурное и духовное развитие этой нации. Представители этой группы могут серьезно расходиться в частностях, но в главном они едины.

Вторая группа подобна морю великому и пространному, тамо же гади, им же несть числа, формы и вида. Тут в одном ряду можно найти ультралибералов, православствующих монархистов, леваков, ультраправых, троцкистов, отзовистов и ликвидаторов — кого только не.

Всё это разнообразие форм жизни объединяет только одно — в центре их деятельности стоит изобретение и изложение весьма красноречивых аргументов в пользу того, почему государство Российское не должно выполнять своих обязательств перед русской нацией.

Скрытых и явных апологий чиновничьей лени, воровства и хамства так много, что диву даются, кажется, сами чиновники (которые не при исполнении бывают не лишены ни совести, ни вкуса).

Но даже в этом море попадаются исключительные по своей красоте экземпляры. Так, недавно мне пришлось встретиться с мнением, что националисты, говорящие о том, что государство должно обеспечить нации пропитание — суть либералы-гайдаристы, и что мысль о том, что людям надо есть и иногда желательно есть вкусно — ересь, враждебная едва ли не самому русскому духу.

Дальше шло невероятное в своей инфернальной красоте рассуждение о вреде еды: «Когда человек начинает есть вкусное, он превращается в скота. История показала. Многие европейцы и американцы уже очень близки к состоянию скотов. Русским тяжелее, они максималисты, поэтому среди русских встречаются как самые аскетичные святые, так и самые развратные проститутки».

По сути, конечно, эта философия представляет собой довольно неумелое переложение на идеалистический язык философии самой коррумпированной и беззастенчивой части чиновничества, отвечающего на все претензии голодных пенсионеров, матерей, оставшихся без детсадов, рабочих, кинутых на зарплату: «Жрать захотели? Детсадов захотели? Отдохнуть захотели? НЕ ПОЛОЖЕНО!!! [Cами все сожрем, нам не хватает]». И вот рядом с оголодавшими озлобленными людьми вертится такой Табаки и орет: «Да-с! Да-с! Не положено-с! Ишь чего захотели! Либерализьмус! Каждому сто поклонов у старца-с!».

Вопрос колбасы является для русской истории каким-то роковым. И к тому есть объективные причины. Провидение не обделило русских ни умом, ни талантом, ни военной силой, ни святостью, дало нам огромную, богатую всеми полезными ископаемыми землю... И обделило лишь пресловутой «колбасой», как в узко продовольственном смысле, так и в более широком смысле множества материальных артефактов, которые делают человеческое существование на грешной земле несколько менее болезненным и более-менее сносным.

Нехватка этой «колбасы», длящаяся уже которое столетие, настолько очевидна и почти оскорбительна для русского сознания, что наряду с обычными тупыми разговорами про «сраную Рашку» и прочими примитивными местечковыми мерзостями не могла, в числе прочего, не породить и рессентимента. То есть очень специфической псевдоморальной позиции, при которой тот, кто не обладает неким достоинством, не просто завидует обладающему или ненавидит его, но заявляет о том, что некое достоинство — вовсе даже и не достоинство, а напротив, недостаток. Что моральней — не иметь чего-то, чем иметь. Рессентиментное сознание приводит к утверждению, что лучше быть бедным и больным, чем сильным и здоровым.

Позиция: «сытым быть вредно, лучше русским поголодать» является одной из форм такого рессентиментного сознания. И самое отвратительное в ней — это порой сопровождающие ее псевдохристианские подсюсюкивания, не имеющие никаких обоснований ни в Ветхом, ни в Новом Завете. Достаточно вспомнить знаменитое чудо об умножении хлебов. Когда к Господу пришли ученики и рассказали о том, что пяти тысячам человек, собравшимся слушать Его в пустыне, нечего есть, Он не сообщил им, что «сытость превращает в скота», что они «Слово Божие пришли слушать, а не обжираться». Господь просто накормил этих людей, пятью хлебами и двумя рыбами «и насытились все; и оставшихся у них кусков набрано двенадцать коробов» (Лк. 9:17).

Питание, насыщение именно в христианской религии занимает такое огромное место, как ни в какой другой из мировых религий. Наша святая литургия есть не что иное, как символическая торжественная трапеза в воспоминание вполне реальной трапезы Господа на тайной вечере. И это не случайность. Писание говорит нам о том, что благословение, данное человеку при его создании было в том, чтобы плодиться, размножаться, наследовать землю и владычествовать над всякой тварью.

Оно содержало, таким образом, не только лишь духовный аспект богопознания, но и материальный аспект умножения богатства и силы в мироздании. Проклятие человека после грехопадения состояло именно в том, что сытость и достаток из Божьего дара стали для него плодом мучительного и тяжелого труда: «проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3:17-19).

Вся человеческая цивилизация — каналы, плотины и пирамиды, города и крепости, книги и пушки — в конечном счете предназначена для того, чтобы хотя бы в минимальной степени облегчить человеку несение этого бремени. И красная цена ей видна хотя бы из того, что несмотря на все усилия человеческого гения люди на земле продолжают голодать и недоедать (либо плохо и некачественно питаться, как это происходит в развитых странах, где дурное питание является замаскированной формой голода).

Хлеб и колбаса являются, конечно, не единственной и не самой онтологически важной потребностью человека. Но они (и как раз у Священного Писания, в отличие от современных публицистов, на эту тему нет никаких иллюзий) являются фундаментальной потребностью человека, без решения вопроса о которой оказывается бессмысленно говорить обо всех остальных. Государство (и любая другая социальная организация), не решающее для своих подданных вопроса о хлебе и колбасе, попросту бессмысленно и не имеет raison d`etre.

ГОСУДАРСТВО

В год 6619 (1111). Вложил Бог Владимиру мысль в сердце понудить брата его Святополка пойти на язычников весною. Святополк же поведал дружине своей речь Владимира. Дружина же сказала: «Не время теперь губить смердов, оторвав их от пашни». И послал Святополк к Владимиру, говоря: «Нам бы следовало съехаться и подумать о том с дружиной». И сели думать в одном шатре Святополк с своею дружиною, а Владимир со своею. И сказал Святополк: «Брат, уж ты начни». И сказал Владимир: «Как я могу говорить, а против меня станет говорить твоя дружина и моя, что он хочет погубить смердов и пашню смердов. Но то мне удивительно, брат, что смердов жалеете и их коней, а не подумаете о том, что вот весной начнет смерд этот пахать на лошади той, а половчин, приехав, ударит смерда стрелой и заберет лошадь ту и жену его, и гумно его подожжет. Об этом-то почему не подумаете?». И сказала вся дружина: «Впрямь, воистину так оно и есть».

(Повесть временных лет. Перевод Д.С. Лихачева.)

Государство Российское, как и всякое другое, обязано заниматься вопросом обеспечения своих подданных хлебом и колбасой. Оно, как и всякое другое, имеет еще целый ряд не менее существенных функций — защита жизни, здоровья и безопасности подданных, обеспечение не только питания, но и экономического, социального и культурного развития образующей это государство нации. Наконец, как всякая социальная система, государство Российское довольно много усилий тратит на самоподдержание, на обеспечение собственной дееспособности.

Функционирование этой машины всегда и везде происходит по одним и тем же правилам — часть ресурсов с нижних уровней социальной пирамиды (питание населения, достаток обывателя и т.д.) передается на высшие (обеспечение вооруженных сил, строительство дорог и флотов, содержание весьма дорогостоящих управляющих классов — аристократии, бюрократии, монархических учреждений, Церкви). Когда ресурсы общества достаточно значительны, все это легко сделать с помощью налогов, пожертвований и прочих относительно мягких форм господства; когда общество достаточно организованно и воинственно — оно вообще может превратиться в социального хищника и содержать себя за счет соседей.

Здесь иногда возможны редкие в истории красивые примеры добровольного ограничения потребительских аппетитов общества ради высших коллективных задач. Самый красивый из них, наверное, история о том, как отцу афинской демократии Фемистоклу удалось уговорить афинян отказаться от раздела денег с лаврийских рудников между гражданами в пользу строительства флота, который одержал в итоге победу при Саламине (и, кстати сказать, принес Афинам куда больше богатств). «Но случаи такие очень редки».

Однако любое ограничение в ресурсах приводит к тому, что общество начинает пожирать само себя. Пожирание состоит в том, что носители «низших» социальных функций насильственно прикрепляются к обеспечению «высших» — с помощью рабовладения, крепостной зависимости или каких-то еще форм внеэкономического и внеполитического принуждения (последнее специально надо отметить — рабство и крепостничество являются не только «внеэкономической», но и «внеполитической» формой эксплуатации).

И вот тут мы приходим к той проблеме, которую просто для красоты и удобства можно назвать русской квадратурой. И которая состоит в следующем — большую часть своей истории Россия пыталась решить квадратуру круга со следующими вводными.

1. Плохой климат, район рискованного земледелия. Следовательно, низкий прибавочный продукт.

2. Маленькое размазанное и очень подвижное население, психологически не выносящее чрезмерного кучкования. Следовательно, мизерные трудовые ресурсы и, опять же, низкий прибавочный продукт.

3. Внешние угрозы со всех сторон. Следовательно, высокие внеэкономические расходы — оборона и все такое прочее.

4. Высокая культура и политические амбиции. Следовательно, невозможность сдать свой суверенитет во внешнее управление или принять примитивную культурную и политическую модель и за счет этого снизить расходы.

В итоге русский социум представляет собой нечто вроде пирамиды, поставленной вместо основания на вершину, или гриба с очень тонкой ножкой и очень развесистой тяжелой шляпкой.

Факторы 3 и 4 порождают богатую, развитую, исключительно сложную социальную надстройку, нужную как для обороны и самоорганизации, так и для удовлетворения очень высокоуровневых культурных и духовных запросов русских. Факторы 1 и 2 дают очень ограниченный, очень бедный социально-экономический базис, которого, вообще говоря, не должно хватать и на вполовину менее сложную цивилизацию.

Конструкция по-своему фантасмагоричная. «Так не живут». И порождающая острое чувство когнитивного диссонанса, как у внешнего наблюдателя, так и у нас самих. Примеров создания столь высокой цивилизации в таком экстремальном холоде и неуюте попросту нет. Единственные на всей планете наши широтные соседи, скандинавы, почти не сталкивались с внешней угрозой (правда, для этого они придумали довольно интересное решение — самим начать создавать эту угрозу первыми, чему, собственно, и были посвящены походы викингов) и при этом были крайне неустойчивы в смысле суверенитета — скандинавские королевства регулярно сдавали свой суверенитет друг другу и, чаще всего, самому южному из этих королевств, Дании, жившей уже в почти нормальной Европе.

Самое смешное при этом то, что мысль «упростить конструкцию», то есть сделать верхние этажи поменьше, привести их в соответствие с нижними, кажется русскому сознанию почти оскорбительной.

Конечно, находятся чудаки и оригиналы, которые время от времени подают голос: «А давайте сдадимся Бонапарте и приобщимся к благам европейской цивилизации под жерлами парижских (берлинских, вашингтонских) пушек», или «Давайте примем ислам и цивилизационно упростимся» (а надо понять, что все исламистские симпатии части нашей образованной публики порождены именно ощущением, что верхние этажи русской цивилизации какие-то слишком обширные и уж больно давят на все здание — упростить бы). Но эти чудаки — именно маргиналы в русской среде (да и в русскоязычной тоже).

Собственно, условием приемлемости любых социальных, экономических и политических решений в России является сохранение очень высокой и сложной цивилизации, созданной тут за тысячу лет.В этой задаче, впрочем, ничего сверхудивительного нет. Римская империя столкнулась с похожей проблемой в II–III веках — ее культура и цивилизация были дороже, чем можно было себе позволить при тогдашнем уровне социально-экономического развития. И под тяжестью этого противоречия Рим рухнул.

Западная Европа столкнулась с аналогичной проблемой в XIV–XV веках — созданная к тому моменту сложнейшая готически-латинская культура оказалась слишком тяжелой для потерявшей значительную часть своего человеческого и материального потенциала Европы.

Европейцам эту проблему удалось решить, причем решения искались с прямо противоположных сторон. С одной стороны, упрощение и удешевление культуры — Реформация, — решение, характерное для германских стран. С другой — поиск «внешних источников финансирования» — колониальная экспансия, характерная для стран романских и приведшая к колонизации Америки испанцами и вторжению португальцев в Индию.

Результатом, кстати сказать, оказалась гибридная и новаторская по принципам социально-экономическая система капитализма, лидерами которой оказались страны, соединившие реформационное удешевление культуры с успехами в поиске внешних колониальных источников финансирования. Однако «русская реформация», о которой так много писал В.Л.Цымбурский, не получается, точнее, ведет к извращенно-разрушительным последствиям, не к «снижению стоимости» цивилизации, а к краху целых ее участков. Поэтому нам остается либо завидовать Западу с его капитализмом и пытаться ему по-обезьяньи подражать, либо искать собственные решения, которые несовместимы ни с каким упрощением.

Об этих решениях продолжение следует.

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.