?

Log in

No account? Create an account

katmoor

Журнал учета ценных мыслей.

Из одного интервью.
katmoor
- Нужно постепенно отказываться от реверансов в пользу антимонархических моделей общества и честно признать, что Россия не может жить без сильной персонифицированной центральной власти, замкнутой на высший идеал. Независимо от того, разделяется он общественным мнением полностью или нет.

- Что за идеал?

- Есть неизменные ценности, данные Богом. И антиценности, которые им противоречат. Есть правда и есть ложь, и значительное количество людей придерживаются ложных убеждений

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

О Государстве и Колбасе (продолжение).
katmoor
Теперь скажем об имевшихся в русской истории способах решения описанной квадратуры...

Первый и самый противный, — казенное людоедство — то есть присвоение правящим классом наряду с прибавочным продуктом части необходимого (об этом много пишет А.И.Фурсов). В этом решении нет ничего специфически русского — собственно, вся история рода людского построена на формировании пирамид, в которых низшие передают часть ресурсов высшим, а высшие за это делают то, чего не могут сами с собой делать низшие (точнее, это половина истории, вторая половина состоит в том, что охамевшие обитатели высших этажей обжирают низших и нифига не делают, проматывая собранные для них крохи).

В России это решение широко распространено (крепостное право, ГУЛАГ и не только), но, на самом деле, оно крайне неустойчиво. Неустойчиво оно как потому, что очень быстро начинается падеж обобранного населения (в результате случается Голодомор и прочие кошмары, которые так ужасны именно своей незапланированностью), так и потому, что систематически поедать маленькое и достаточно мобильное население сложно. Любые же серьезные злоупотребления приводят к тому, что страну начинает сминать внешняя агрессия.

Чтобы как-то решить эту проблему, в русской истории давно уже запущен процесс, который тот же Фурсов обозначил как отделение власти от собственности. Боярство было малочисленно и богато, дворянство — побольше и бедно, чиновничество было многочисленным и нищим, номенклатура была неисчислима и, по крайней мере формально, не имела в собственности ничего.

Этот ход позволял увеличить правящий класс, при этом не съедая страну окончательно, и особенно был успешен в случае идеологической сверхмотивации — религиозной, патриотической, идеократической при большевиках, — то есть тогда, когда можно было в единый идеологический короб сжать и элиту и народ, первых — чтобы не людоедствовали, вторых — чтобы терпели.

А вот с малейшим ослаблением этой сверхмотивации подобное ограничение потребностей элиты вызывало дикий рост коррупции, поскольку значительная часть любого правящего класса хотела урвать себе хоть что-то. Обычно именно сущую мелочь, которая, однако, досаждала людям едва ли не больше, чем масштабное воровство.

Конечно, можно предположить, что вопросы с элитой, которая тупо пожирает своей народ сверхэксплуатацией, можно решить с помощью воспитания, то есть создания «спартанской» элиты, которая будет иметь аскетические потребности, высокую дисциплину, молиться, поститься и даже радио «Радонеж» считать роскошью. Проще всего сказать, что такая элита — это утопия, но это не будет справедливо. Воспитать такую элиту с высокой самодисциплиной и низкими потребностями можно. Она будет верно служить государству, не очень обижать селян и горожан, послушно идти под пули в первых рядах и вообще иметь массу полезных свойств.

Кроме одного — она будет практически полностью импонтентна в плане культурного производства. А одним из условий нашей квадратуры является как раз то, что русские — народ с большими культурными и историческими амбициями. Культура же имеет отвратительное свойство, — она самозарождается среди роскоши, грязи и даже разврата, а никак не в стерильных условиях добропорядочности и самодисциплины. Прусские юнкеры были прекрасной военно-политической элитой, но абсолютными культурными импотентами, мы сейчас говорим о великой германской культуре только потому, что пруссаки схарчили полторы сотни маленьких расхлябанных государств, в которых культура действительно расцветала.

Большинство культурных форм является продуктом именно избыточного, роскошного, демонстративного потребления. Исключением является государственная культура — то есть можно держать элиту в строгости и строить дворцы и соборы, писать иконы, но и только. Если мы хотим в копилку Пушкина, Толстого, Чайковского и т.д., то об элите, которая обладает идеальной внутренней самодисциплиной и не тратится на шампанское, баб, цыган и шоколад, придется забыть.

Можно, конечно, представить себе в качестве утопического проекта своеобразную «касталийскую» элиту, которая будет считать роскошным потреблением написание и издание книг, возведение храмов и статуй, обеспечение поэтов и т.д. Более того, в уважающей себя элите (в том числе и русской) бывают такие меценатовы кружки... Но... Переформатировать всю элиту под этот образец значит отучить ее ловить мышей. Большую часть государственных людей во все века составляют те, у кого превалирует яростное начало души, только они могут быть «стражами». А для носителей этого начала чуждо удовольствие от интеллектуальной утонченности самой по себе, то есть касталийство, а с другой стороны — для них нехарактерно и умение обращаться со средствами, присущее тем, у кого преобладает начало вожделеющее...

Хороший воин en masse (не путать с великим полководцем, который может быть и «брахманом», а не кшатрием) есть бабник, пьяница, развратник, мечущийся между полем битвы, будуаром и молельной, обожающий красивые побрякушки, нерациональные расходы и т.д.

Теперь о внешней агрессии... Именно непрерывное внешнее давление на Россию является основополагающим фактором всей русской истории. Без него проблемы с климатом и ресурсами являются техническими трудностями, с ним — тем тысячелетним «адом», в котором русским приходится непрерывно держать свой ум и при этом не отчаиваться. История больше не знает примеров развития фактически с нуля высочайшей цивилизации в условиях военно-политического давления по всем границам — на русских не нападали только белые медведи с крайнего севера, и то нет уверенности, что это навсегда.

При этом сдать суверенитет на аутсорсинг тоже не получается. По довольно банальной причине — он никому не нужен. В мире нет страны, которая хотела бы завоевать и подчинить Россию и русских.

Даже Монгольская империя и Золотая Орда, — и та не захотела покорять Россию, установив формат «зависимость+набеги», известный как Иго...

Это противоречит тому факту, что на нас постоянно нападают, однако нападают на нас из очень простого соображения — Россия мешает.

Она занимает территорию, на которой лежит что-то вкусное. Она проводит свою внешнюю политику и мешает чужим раскладам. Её можно пограбить, русских можно угнать в рабство. Но именно так — угнать, а не завоевать, ограбить, а не эксплуатировать (собственно, в этой связи не стоит удивляться мнимо иррациональному поведению постсоветской элиты, разрушающей материальные ценности, хотя, казалось бы, выгоднее было бы сделать их источником постоянного дохода — они ведут себя, как типичные завоеватели России, не имеющие ни возможности, ни желания устанавливать здесь постоянное господство).

Поэтому невозможно отдаться в нежные руки пусть западных, пусть восточных завоевателей лет на триста, отдохнуть за их пушками, отъесться, а потом закатить национально-освободительное движение и стать «как приличные люди». Если они придут, они убьют всех; кого не убьют — угонят, — им нужны географически девственные территории, никакие плоды нашего труда, как и мы сами со своей сложной и загадочной русской душею, никого из внешних не интересуют.

Ergo, сократить «верхних», урезать и экстернализовать расходы на свою государственность у русских не получится, поскольку от ликвидации государства до кладбища — пять минут дорожки. Какой бы сволочью ни показывала себя русская элита и бюрократия в известные моменты времени, эту сволочь приходится кормить и от нее что-то требовать.

Поскольку эта сволочь должна (попросту обязана, попросту у нас нет другого выхода) создавать великое, мощное в военном и политическом отношении государство, поскольку такое государство является conditio sine qua non национального выживания. Вполне закономерно и то, что это государство приобретает исключительно формат империи.

Империя — это не много народов, сваленных в одну кучу и поставленных под охрану солдат в красивой форме. Империя — это упорядоченное пространство экспансии одного из народов.

Приобретение Российским государством именно этой формы тоже имеет свои причины, поскольку третий способ решения квадратуры, собственно, самый устойчивый, состоит в напористой внешней экспансии, попытках хотя бы часть средств на содержание «верхних» и оплату государственной машины найти не за счет самопоедания, а за счет «самоедов». Именно этому решению мы обязаны самой обширной в мире территорией.

Тем более что нам везло, в XVI–XVII веках мы оказались на золотой жиле — пушнине, в XVIII–XIX — на золотой жиле — зерне, в XX — на золотой жиле — нефти. Ни обороноспособность, ни культурное развитие, ни хотя бы элементарная свобода от чувства голода в русской истории не были бы возможны, если бы не постоянное решение накопившихся противоречий между скудостью материальной субстанции и сложностью и высокой специализированностью социальных функций за счет расширения территории и пространства господства русского государства «по экспоненте».

Европейцам прошитого в капиталистической системе экономического, военного и культурного империализма для решения вставших перед ними «осенью средневековья» проблем вполне хватило. России собственного империализма, увы, не хватило и не хватает. Причина тут в следующем — европейцы решали проблему, как «удержать» свой довольно высокий уровень, накопленный за высокое средневековье. Россия постоянно сталкивается с необходимостью поднимать свой уровень за счет экспансии.

В результате чего возникает следующий глупейший парадокс русского колониализма — завоеванные русскими территории четко делились на две категории, более пригодные к эксплуатации, чем Россия, и менее пригодные к эксплуатации, чем Россия.

Русская имперская администрация старалась довольно интенсивно вкладываться в то, чтобы малопригодные территории стали более пригодными, чтобы с них действительно можно было всерьез что-то взять.

Отсюда то положение, на тему которого очень любят спекулировать наши «антиимперцы» — метрополия финансирует колонии, а не наоборот.

В значительной части случае это было связано как раз с тем, что прежде чем как-то эксплуатировать, нужно было минимально вложиться. И глупость этой политики была лишь в том, что каждый раз, будучи подтянут хотя бы до среднего уровня, тот или иной колонизированный регион немедленно пытался соскочить, вместо того чтобы «отработать вложения».

То есть ошибка русской экспансионистской политики по отношению к слабым регионам была не в том, что в слабых инвестировали, а в том, что позволяли себя «кинуть».

А вот «соскочить» поднявшиеся регионы пытались по причине дурного примера действительно неумной политики по отношению к «сильным» регионам. Каждый раз, получив во владение такой «сильный» регион, русское имперское правительство (особенно в петровский период, с покорением богатой Казани ничего подобного не было) делало одну и ту же ошибку, оно пыталось «удержать уровень» этого региона, который был сильно выше среднероссийского.

Удержание основано было на вполне рациональной надежде, что с такого богатого региона можно будет «взять больше» (впрочем, во многих случаях переплетавшейся с европейничаньем и прочими глупостями). Однако эксплуатировать богатого может только еще более богатый. Бедный эксплуатировать богатого не может. Он может только ограбить богатого, сделав его чуть беднее, а себя чуть богаче. Собственно, так в свое время европейцы поступили с той же Бенгалией, затем с Индией в целом и попытались так же поступить с Китаем.

Россия же не грабила Польшу, не грабила Прибалтику, не грабила Финляндию, даже Грузию, Хиву и Бухару не грабила. Вместо этого Россия из кожи вон лезла, чтобы «поддержать уровень» этих земель и не допустить их разорения.

Очень показательна была эта ошибка в отношении Прибалтики, особенно в советский период. Про отношения русских царей с остзейцами много можно сказать, но послевоенный СССР вел себя в Прибалтике попросту глупо. На этих землях почти всё создано было руками немцев, именно они создали инфраструктуру, которая позволила этому региону быть достаточно развитым и обеспеченным.

Латышей и эстонцев держали почти за бессловесный скот и это были практически неспособные к самоустроению народы (каковыми они, в общем, являются и по сей день). Когда немцев из Прибалтики вытеснили, никаких внутренних ресурсов поддерживать уровень региона попросту не было.

Но весь послевоенный период СССР прикладывал сверхусилия, чтобы Рига и Таааалллллиииииннннн выглядели образцово, чтобы прибалты светились довольством и сытостью, чтобы они производили впечатление европейцев. Заселение русскими производилось медленно и их позволяли держать как второй сорт, фактически русские должны были исполнять роль эстонцев при эстонцах, играющих роль немцев.

Очень интересный случай представляет собой Украина, — фактически попытка внаглую увести у русских из-под носа освоенное ими весьма богатое и удобное пространство и создать с нуля «привилегированных инородцев». Большую часть «Дикого поля» отняли у степняков и освоили русские. Собственно, даже и не большую часть, а всю, поскольку запорожцы не отвоевывали у татар ничего, а лишь делали на них свои грабительские набеги. Русским удалось взять те земли, на которых так много было того, чего нам по жизни не хватало — много солнца, тепла, света, возможностей жить богато.

Однако не прошло и ста лет с тех пор, как русский крестьянин (а с ним немец, серб, армянин, еврей и, конечно, малоросс) начал осваивать южные степи, как началось насаждение самозванного «свидомого украинца», который якобы имеет на эти степи законное право. Никаких исторических и геополитических оснований для этого «права» не было и нет, но попустительство этой мифологии привело к тому, к чему привело. Одну из немногих освоенных нормально и к выгоде для русских территорий попросту увели у России, украли. И вопрос о ней надо рассматривать именно в логике возвращения краденого.

В результате этой погони за двумя зайцами — попытки удержать уровень развитых завоеванных регионов и одновременно поднять уровень неразвитых — получалось, что устойчивого решения вопроса колбасы и экспансия тоже не давала. Хотя из всех описанных решений экспансия единственная является хоть каким-то решением...

Продолжение следует.

О Государстве и Колбасе (продолжение№2).
katmoor
Что мы получаем в итоге?

Либо российское государство обороняет страну от внешних врагов, обеспечивает внутреннее развитие, и при этом с этой целью ест людей.

Либо оно перестает оборонять от внешних врагов, не перестав есть людей (как ситуация сложилась в недавнюю эпоху), хотя, ввиду ослабления, не всегда и не за всем может уследить.

Если оно снова начинает обороняться, то оно начинает есть людей с прежней силой, да еще и добирает, чтобы восстановить прежний уровень.

Из этих фаз народ, понятное дело, предпочитает первую, когда его едят хотя бы свои начальники, но не едят чужеземцы. Интеллигенция и прочие слои профессиональных предателей, понятное дело, предпочитают вторую, рассчитывая на выгоды от участия в оккупационной администрации. Отсюда вся дихотомия «Гайдар или Сталин» с выбором народа в пользу Сталина и интеллигенции в пользу Гайдара.

Однако этими двумя фазами дело, к счастью, не ограничивается. На самом деле реальность русской истории сложнее. Время от времени Россия перестает обороняться и начинает наступать. Начинается довольно интенсивное экспансивное расширение России и ее ресурсов (в том числе и доступа к колбасе).

И вот тут дело идет поинтересней. Первый этап расширения идет за счет довольно интенсивного внутреннего людоедства (типичный пример — Северная война). Все для фронта, все для победы.

Если победа не достигнута, то, как в случае с проигранной Ливонской войной, страну накрывает страшнейший кризис. Если же победа действительно достигнута, то наступает очень интересная фаза экспансии, когда русские действительно почти наслаждаются новообретенными ресурсами и возможностями.

Много добычи, много земли, новые приобретения еще слабо контролируются государством — по большому счету, только граница очерчена, а внутри — делай что хочешь. Эта фаза, собственно, сама благоприятная для народа, когда он максимально пользуется выгодами от Русского государства и минимально испытывает его тяготы или хотя бы когда эти тяготы сразу уравновешиваются.

А вот дальше в фазе экспансии наступает кризис, который порождается описанной выше ошибкой, государство стремится повысить (или не уронить) эффективность неовоприобретенных территорий (ресурсов) и делает это именно за счет (и, как оно полагает — во благо) народа. Подобная откачка ресурсов из центра на периферию ведет к тому, что необходимая материальная субстанция не наращивается в нужной степени (или вообще сжимается, окраины наглеют и в итоге все рвется).

Решить нашу квадратуру, оставаясь в пределах этих циклов, практически невозможно, как невозможно сварить кашу из топора. Тут придется что-то добавлять — или убавлять.

Почему убавление, примитивизация функций социальной системы представляется малоприемлемым решением, уже было сказано выше. Наряду с чисто материальными факторами есть и такая вполне ощутимая и уловимая вещь, как национальное самосознание, чувство национального достоинства, связанное именно с ощущением принадлежности к высокой культуре.

Самая глупая идея «убавления» — это убавление территории — широпаевщина, крокодильщина, либеральщина и прочие «маленькие уютные Швейцарии». Это глупость по нескольким причинам.

Во-первых, как уже сказано выше, никто вовне не будет с этими швейцариями носиться, ввиду их необороноспособности их просто ликвидируют вместе с населением, скормят латышам, татарам, финнам и грузинам.

Во-вторых, если бутерброд с тонким слоем масла разрезать на десять частей, то на каждом минибутерброде масла не прибавится. Оно может прибавиться только одним-единственным способом — с других частей. То есть если порезать Россию на десять кусков, то богатой и счастливой окажется из них хорошо если одна, остальные ждет запредельный (именно запредельный) ужас, холод и нищета.

Альтернативная стратегия, периодическое использование которой и позволяет России вообще-то существовать — это стратегия прибавления, усложнения, а не упрощения системы. Скажем, альтернатива убавлению территории в общем-то очевидна, но в течение столетий нам ее тупо обламывают враги и интервенты, при нашем посильном участии. Прибавление населения. Это та политика, которую проводило русское правительство, создав, к примеру, Новую Сербию в Новороссии, привлекая немецких колонистов и т.д.

Вообще императорская Россия тут сделала колоссальную ошибку, занявшись идиотическим проектом «освобождения славян» вместо реалистического проекта репатриации славян и превращения тех же Новороссии, Урала и Сибири в славянский «Дикий Восток».

Фактически нынешняя политика гастарбайтерского нашествия является попыткой решить проблему с этой стороны, но негодными и подлыми средствами, завезя вместо людей и граждан — рабов. Заметим при этом, что все попытки решить эту проблему с нормальной стороны, репатриацией русских, предоставлением гражданства тем, кто хотел бы уехать с Украины, союзом и воссоединением с Белоруссией и т.д. попросту саботируются, то есть там ведется тупо диверсионная работа, чтобы не получилось ничего.

Первое, что нужно сделать в России, чтобы сильное государство и вкусная колбаса оказались совместимы — это резко увеличить количество населения. Хотя бы миллионов на сто. Еще раз, населения русского, славянского, русскоязычного, финноугорского, а не пригнанных на багажных полках рабов, которых можно только выгнать обратно, и так рано или поздно и будет.

Можно всерьез вложиться в рождаемость и снижение смертности, можно воссоединить Украину и Белоруссию, можно репатриировать из регионов, куда мы в ближайшие полвека не собираемся возвращаться, всех русских (вернуться никогда поздно не будет), можно улучшить условия для экспатов из южной, восточной и западной Европы и штатов (но не за счет русских).

Только резко увеличив населенность России, можно будет создать достаточный для содержания нужного в России сильного государства прибавочный продукт, вместо того чтобы заниматься отъятием необходимого.

Второе, как это ни смешно прозвучит, это инновации. Но только под инновациями имеется в виду совсем не то, что сейчас. Сейчас население предлагают заставить покупать энергосберегающие лампочки, не удосужившись выяснить, есть ли у населения деньги на эти лампочки. Под теми инновациями, которые позволят минимально удешевить государство в России, имеются в виду прежде всего инновации, нацеленные на военное превосходство.

Россия могла себе позволить минимально спокойное внутреннее развитие только тогда, когда очень наглядно демонстрировала всей Европе свое однозначное военное превосходство. Абсолютное превосходство.

Данила Щеня громко разбил Литву у Ведроши, и полвека Россию никто и не думал трогать. Стоило Ивану IV проиграть Ливонскую войну, как нас едва не слили за борт мировой истории.

Относительно здоровое и мирное развитие елизаветинской России было куплено Петром под Полтавой, расцвет эпохи Екатерины II стал возможен благодаря тому, что ее дядюшку Фрица образцово выпороли под Кунерсдорфом (а русофобствовавших прусских журналистов уже нефигурально выпороли в Берлине), длительное спокойствие николаевского царствования было плодом Бородина и Лейпцига. Стоило проиграть Крымскую войну, как пошли два десятилетия мятежей и нестабильности, которые выправились исключительно благодаря победам Скобелева. Под Плевной и на Шипки куплены были успехи Александра Миротворца. Проигравшую Русско-японскую войну Россию опять едва не слили за борт в 1917 году. Победивший Гитлера и создавший ракетно-ядерное оружие СССР мог баловаться хотя бы хлебом с маслом, болгарскими огурчиками и шпротами на праздники (строго говоря, мог бы позволить себе и больше, если бы вместо строительства соцлагеря занялся бы укреплением России).

Зависимость настолько прямая, что даже спорить не о чем. То есть нам нужен не абстрактный инновационный скачок в области качества жизни, а очень конкретный военно-технический скачок, который позволит иметь мир, не вытягивая все до последней копейки на оборону.

Наконец, нужно выполнение третьего условия, которое в русской истории является первым. Экспансия. Военная, мирная, дипломатическая, экономическая, культурная, какая угодно.

Строго говоря, в случае достаточного уровня обороноспособности выбирать методы будем мы. Направления экспансии в общем вполне понятны. Надо тупо двигаться в те стороны, откуда нас больнее всего тыкают шпильками и булавками. Это вообще нормальный способ роста империи — устранение источников дискомфорта + великая имперская мечта, так сказать, Колумбова Индия, киплинговская Африка и т.д.

И вот тут вот надо избежать главной ошибки русской государственной экспансии (народ никогда этой ошибки и не делал) — попытки держать уровень новых земель за счет старых. Напротив, надо обогащать старые за счет новых. А на новых все предоставлять свободному народному творчеству и предприимчивости. И все получится.

В общем рецепт у меня получился до неприличия простой и незатейливый: новые земли, новые люди, военно-технологические скачки. Никаких нанотехнологий и социопостгламурмодерна. Последние, впрочем, для того и выдуманы, чтобы имитировать поиск решений, уклоняясь от очевидности. Это те необходимые ингредиенты, которые необходимо добавить в котел, чтобы каша из топора получилась.

Все они сводятся к одному: сделать так, чтобы государство в России перестало отбирать у народа часть необходимого продукта и не экспроприировало весь прибавочный, и чтобы при этом государство не ослабло до невозможности сопротивляться внешним угрозам.

Как только эта проблема будет решена, нормальный ход исторического процесса доделает все остальное. А все остальное сводится к двум главным производным проблемам России (от вышеописанной главной): к дуракам и дорогам.

Окончание следует.