December 11th, 2016

Как Белоруссия идёт по стопам фашистской укропии

Оригинал взят у katmoor в Как Белоруссия идёт по стопам фашистской укропии
        Вы  уже  знаете,  что    на  днях    режим  Лукашенко    арестовал  трёх  сторонников    русского  мира. В  этой    связи    хочется  отметить,  что  сие    отвратительное  деяние    напоминает    мне  ситуацию,  с  которой  я  в  последнее  время   часто  сталкиваюсь    в  своём    блоге -   это когда  приходят    ко  мне   разного  рода  украинодрочеры   и  обвиняют    меня  и  моих  единомышленников  в  «фашизме  и  разжигании».   Разумеется,  масштабы  разные  -  тут    русские  блоггеры   и      укропские  тролли,  там    журналисты   Регнума  и      государственная  машина  Белоруссии -  но  в    целом  всё  очень  похоже.  Вот  давайте посмотрим  и  сравним,  но    прежде  чем  сравнивать,      хочу  напомнить,   что  фашизм  есть  разделение   людей  на  сверхчеловеков  и  недочеловеков  по  национальному,  расовому,  религиозному,  социальному  и  другим    признакам. Вспомнили? Хорошо,   а  теперь  давайте  сравним.
Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

заострить внимание на великорусском шовинизме.

Среди материалов, особенно полезных для понимания национальной политики большевиков, не последнее место занимают протоколы XII съезда.  Мы цитируем отрывки из них по изданию: “Двенадцатый съезд РКП/б/. 17-25 апреля 1923 года. Стенографический отчет”, Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, М. 1968.

Курсив - оригинала (разрядка заменена курсивом).  Выделение жирным шрифтом, сноски и примечания в квадратных скобках добавлены.


Зиновьев:  Третье - национальный вопрос, тесно связанный с крестьянским вопросом.   Конечно, он не имеет большого значения для Великороссии, но он имеет громадное значение для крестьянского населения на Украине и в целом ряде других союзных республик.  Товарищи, мы должны на этот счет твердо сказать, что ни малейших уступок “великодержавной” точке зрения и ни малейшего отступления от школы Ленина в национальном вопросе мы не можем допустить и не допустим.  Мы должны помнить, что этот вопрос стоит именно так.  Я не могу согласиться с теми товарищами, которые говорили на Украинской конференции: “на Украине борются две культуры”; которая победит, - нам все равно.  Так, товарищи, рассуждать нельзя.  Школа т. Ленина учит нас в национальном вопросе тому, что мы должны активно помогать тем нациям, которые до сих пор были угнетенными и загнанными.  [стр. 43]


Председательствующий: Слово имеет т. Лисовский.

Лисовский: Я предлагаю следующую поправку.  В конце второй страницы, третья строка снизу, где говорится: “партия обязана вести решительную борьбу”, я предлагаю добавить “и с шовинизмом господствующих национальностей в отношении к своим национальным меньшинствам в автономных и независимых республиках”. <...> Совершенно очевидно, что нам нужно на этом съезде заострить внимание на великорусском шовинизме.  Совершенно ясно, что нужно сделать величайшее ударение именно на великорусском шовинизме.  Эта цель достигается тем, что дважды о нем говорится.  Но резолюция - это программа на ближайший год работы, и на другой день после съезда практическим работникам на местах придется исходить из нее, и это даст почву одним товарищам и выбьет почву из-под ног у других, которые, с одной стороны, борясь с великорусским шовинизмом, хотят оградить национальные меньшинства от подавления господствующих национальностей в независимых и автономных республиках, а это - вопрос актуальный и для Украины, и для Кавказа особенно.  Я считаю необходимым, чтобы это было в резолюции отмечено.

Председательствующий: Слово имеет т. Бухарин.

Бухарин: Товарищи, вниманию съезда предложены подробные тезисы по национальному вопросу.  В этих тезисах дана математически точная формулировка, и учтен тот элемент, о котором говорил тов. Лисовский.  В такой резолюции по докладу ЦК, которая должна носить абсолютно ударный характер, где от партии требуется максимальная энергия, эта ударность и эта энергия и должны быть соответствующим образом выражены.  Я думаю, громадное большинство съезда отлично понимает, какая огромная опасность грозит нам, - именно великорусский шовинизм.  Несоизмеримой величиной является шовинизм среди других наций, и потому нужно ударить здесь.  Поэтому нельзя вносить<...> смягчающего элемента <...>

Председательствующий: Кто поддерживает поправку т. Лисовского?  Поправка отпадает.

Разрешите проголосовать резолюцию в целом.  Кто за эту резолюцию, прошу поднять карточки.  Кто против? Нет таковых.  Кто воздержался? Нет таковых.  Принято единогласно.  (Члены съезда все встают и поют “Интернационал”.)

[С.О.: Если кто не понял: делегаты съезда единогласно отвергли поправку, в которой предлагалось бороться не только против великорусского национализма, но и против всякого.  После чего съезд встал и дружно пропел “Интернационал”.]  [стр. 236-7]


Председательствующий: Итак, мы приступаем к докладу по национальному вопросу.  Слово по докладу имеет т.  Сталин.  (Продолжительные аплодисменты.)

Сталин: Товарищи! Со времени Октябрьской революции мы третий раз обсуждаем национальный вопрос: первый раз - на VIII съезде, второй - на X и третий - на XII.  Не есть ли это признак того, что кое-что изменилось принципиально в наших взглядах на национальный вопрос?  Нет, принципиальный взгляд на национальный вопрос остался тот же, что и до Октября, и после.  Но со времени X съезда изменилась международная обстановка в смысле усиления удельного веса тех тяжелых резервов революции, какие ныне представляют страны Востока.  Это во-первых.  Во-вторых, со времени Х съезда наша партия во внутреннем положении в связи с нэпом тоже имела некоторые изменения.  Все эти новые факторы необходимо учесть, подвести им итог.  В этом смысле можно говорить о новой постановке национального вопроса на XII съезде.

<...> В этом международное значение национального вопроса. <...>

Национальный вопрос имеет для нас значение и с точки зрения внутреннего положения, не только потому, что в численном отношении бывшая державная нация представляет около 75 млн., а остальные нации - 65 (это все-таки немало), и не только потому, что ранее угнетенные национальности занимают наиболее нужные для хозяйственного развития районы и наиболее важные с точки зрения военной стратегии пункты, не только поэтому, но прежде всего потому, что за эти два года мы ввели так называемый нэп, а в связи с этим национализм русский стал нарастать, усиливаться, родилась идея сменовеховства, бродят желания устроить в мирном порядке то, чего не удалось устроить Деникину, т.е. создать так называемую “единую и неделимую”.

И, таким образом, в связи с нэпом во внутренней нашей жизни нарождается новая сила - великорусский шовинизм, гнездящийся в наших учреждениях, проникающий не только в советские, но и в партийные учреждения, бродящий по всем углам нашей федерации и ведущий к тому, что если мы этой новой силе не дадим решительного отпора, если мы ее не подсечем в корне, - а нэповские условия ее взращивают, - мы рискуем оказаться перед картиной разрыва между пролетариатом бывшей державной нации и крестьянами ранее угнетенных наций, что равняется подрыву диктатуры пролетариата.

Но нэп взращивает не только шовинизм русский, - он взращивает и шовинизмы местные, особенно в тех республиках, которые имеют несколько национальностей.  Я имею в виду Грузию, Азербайджан, Бухару, отчасти можно принять к сведению Туркестан, где мы имеем несколько национальностей, передовые злементы которых, может быть, скоро начнут конкурировать между собой за первенство.  Эти местные шовинизмы, конечно, не представляют по своеи силе той опасности, которую представляет шовинизм великорусский. <...>

Основная сила, тормозящая дело объединения республик в единый союз,- это та сила, которая нарастает у нас, как я уже говорил, в условиях нэпа: это великорусский шовинизм.  Вовсе не случайность, товарищи, что сменовеховцы приобрели массу сторонников среди советских чиновников.  Это вовсе не случайность.  Не случайность и то, что господа сменовеховцы похваливают коммунистов-большевиков, как бы говоря: вы о большевизме сколько угодно говорите, о ваших интернационалистских тенденциях сколько угодно болтайте, а мы-то знаем, что то, что не удалось устроить Деникину, вы это устроите, что великую идею великой России вы, большевики, восстановили, или вы ее, во веяком случае, восстановите.  Все это не случайность.  Не случайность и то, что даже в некоторые наши партийные учреждения проникла эта идея.  Я был свидетелем того, как на февральском Пленуме, где впервые ставился вопрос о второй палате, в составе ЦК раздавались речи, несоответствующие коммунизму речи, не имеющие ничего общего с интернационализмом.  Все это знамение времени, поветрие.  Основная опасность, отсюда проистекающая, - опасность, проистекающая от того, что в связи с нэпом у нас растет не по дням, а по часам великодержавный шовинизм, самый заскорузлый национализм, старающийся стереть все нерусское, собрать все нити управления вокруг русского начала и придавить нерусское. <...>

Доверие, которое мы тогда приобрели, мы можем растерять до последних остатков, если мы все не вооружимся против этого нового, повторяю, великорусского шовинизма, который бесформенно, без физиономии ползет, капля за каплей впитываясь в уши и в глаза, капля за каплей изменяя дух, всю душу наших работников так, что этих работников рискуешь не узнать совершенно.  Вот эту опасность, товарищи, мы должны во что бы то ни стало свалить на обе лопатки, иначе нам грозит перспектива потери доверия рабочих и крестьян ранее угнетенных народов, нам грозит перспектива разрыва связи между этими народностями и российским пролетариатом, и этим самым нам грозит опасность допустить некую трещину в системе нашей диктатуры.  Не забудьте, товарищи, что если мы с развернутыми знаменами шли против Керенского и свалили Временное правительство, то, между прочим, потому, что там за спиной мы имели доверие тех угнетенных народов, которые ждали от русских пролетариев освобождения. <...> Не забудьте, что если бы мы в тылу у Колчака, Деникина, Врангеля и Юденича не имели так называемых “инородцев”, не имели ранее угнетенных народов, которые подрывали тыл этих генералов своим молчаливым сочувствием русским пролетариям, - товарищи, это особый фактор в нашем развитии: молчаливое сочувствие, его никто не видит и не слышит, но оно решает все, - если бы не это сочувствие, мы бы не сковырнули ни одного из этих генералов.  В то время, когда мы шли на них, в тылу у них начался развал.  Почему?  Потому что эти генвралы опирались на колонизаторский элемент из казаков, они рисовали перед угнетенными народами перспективу их дальнейшего угнетения, и угнетенные народы вынуждены были идти к нам в объятия, между тем как мы развертывали знамя освобождения этих угнетенных народов.  Вот что решило судьбу этих генералов, вот сумма факторов, которые заслонены успехами наших войск, но которые в последнем счете решили все.  Этого забывать нельзя.  Вот почему мы обязаны круто повернуть в смысле борьбы с новыми шовинистическими настроениями и пригвоздить к позорному столбу тех чиновников наших учреждений и тех партийных товарищей, которые забывают о нашем завоевании в Октябре, именно о доверии ранее угнететеных народов, которым мы должны дорожить.

Таков первый и самый опасный фактор, тормозящий дело объединения народов и республик в единый союз.  Нужно понять, что если такая сила, как великорусский шовинизм  расцветет пышным цветом и пойдет гулять, - никакого доверия со стороны угнетенных ранее народов не будет, никакого сотрудничества в едином союзе мы не построим, и никакого Союза Республик у нас не будет.

Второй фактор, товарищи, тоже препятствующий объединению ранее угнетенных народов вокруг русского пролетариата, это то фактическое неравенство наций, которое мы унаследовали от периода царизма. <...>

Необходимо, чтобы, кроме школ и языка, российский пролетариат принял все меры к тому, чтобы на окраинах, в отставших в культурном отношении республиках - а отстали они не по своей вине, а потому, что их рассматривали раньше, как источниьи сырья - необходимо добиться того, чтобы в этих республиках были устроены очаги промышленности. <...> Эти республики, в хозяйственном отношении отставшие и не имеющие пролетариата, должны с помощью русского пролетариата основать у себя очаги промышленности. <...> Вот в этой области нам придется серьезно поработать, и тут одними школами и языком не отговориться.

Но есть еще третий фактор, тормозящий объединение республик в один союз, - это национализм в отдельных республиках.  Нэп действует не только на русское население, но и на нерусское.  Нэп развивает частную торговлю и промышленность не только в центре России, но и в отдельных республиках.  Вот этот-то самый нэп и связанный с ним частный капитал питают, взращивают национализм грузинский, азербайджанский, узбекский и пр.  Конечно, если бы не было великорусского шовинизма, который является наступательным, потому что он силен, потому что он и раньше был силен, и навыки угнетать и принижать у него остались, - если бы великорусского шовинизма не было, то, может быть, и шовинизм местный, как ответ на шовинизм великорусский, существовал бы, так сказать, в минимальном, в миниатюрном виде, потому что в последнем счете антирусский национализм есть оборонительная форма, некоторая уродливая форма обороны против национализма русского, против шовинизма русского.  Если бы этот национализм был только оборонительный, можно было бы еще не поднимать из-за него шума.  Можно было бы сосредоточить всю силу своих действий и всю силу своей борьбы на шовинизме великорусском, надеясь, что коль скоро этот сильный враг будет повален, то, вместе с тем, будет повален и национализм антирусский, ибо он, этот национализм, повторяю, в конечном счете является реакцией на национализм великорусский, ответом на него, известной обороной.  Да, это было бы так, если бы на местах национализм антирусский дальше реакции на национализм русский не уходил. <...>

С точки зрения внутреннего положения условия нэп, усиливающийся великорусский шовинизм и шовинизм местный также обязывают нас подчеркнуть особую важность национального вопроса. <...>

Я говорил дальше о факторах, содействующих такому сближению народов; я говорил о факторах, тормозящих такое объединение.  Я останавливался специально на великорусском шовинизме, как силе укрепляющейся.  Эта сила есть основная опасность, могущая подорвать доверие ранее угнетенных народов к русскому пролетариату.  Это - наш опаснейший враг, которого мы должны свалить, ибо если мы его свалим, то на 9/10 свалим и тот национализм, который сохранился и который развивается в отдельных республиках. <...>

Только стоя на этом пути, мы добьемся правильного разрешения национального вопроса, мы добьемся того, что широко развернем знамя пролетарской революции и соберем вокруг него сочувствие и доверие стран Востока, представляющего тяжелые резервы нашей революции и могущего сыграть решающую роль в будущих схватках пролетариата с империализмом.  (Аплодисменты.)  [стр. 479-81, 484-7, 494-5]


продолжение будет


Крестьяне не хотят укрязыка? Тем хуже для крестьян!

продолжение. начало-тутhttp://katmoor.livejournal.com/1542838.html

Гринько: Я перехожу к вопросу национально-культурному. Тот пессимизм на Всеукраинской партийной конференции, о котором я говорил, он в большей степени относится к национально-культурным моментам. Насколько мы можем быстро провести ту линию, которая здесь намечается? Позвольте вскрыть некоторую, чрезвычайно распространенную в нашей среде психологию, которая, как правило, в настоящий момент по национальному вопросу молчит. <...> Национальный момент был для нас важен в 1919 - 1920 гг., когда он явился оружием идущего против нас крестьянства. Мы его изжили, ликвидировали. <...>

Происходит вредная подмена: вместо того, чтобы толковать на тему, какую роль играет национальный момент и как его практически решить, оттирают эту проблему с мнимомарксистским высокомерием и рассуждением о значении экономических обстоятельств в деле смычки города с селом. Дальше весьма часто личными впечатлениями хотят подмешать анализ общественных фактов. Ответственнейшие товарищи из Украины говорят так: я всю Украину изъездил вдоль и поперек, я разговаривал с крестьянами, и я вынес впечатление, что они не хотят украинского языка. Вместо того, чтобы анализировать крупнейшие общественные движения, эпоху Центральной рады, петлюровщины, национальных восстаний и т.д., довольствуются некритическими методами личных впечатлений и на этом строят политику в национальном вопросе. Дальше эта психология или идеология, если угодно, в крайнем случае допускает свободную борьбу культур и т.д. и, наконец, приходит к выводу, что вся наша постановка в национальном вопросе в текущий период отличается излишней ноткой активизма. Вот цепь рассуждений, которые в полной или частичной мере являются характерными для огромного слоя партийных товарищей. И именно эта психология есть основное и крупнейшее препятствие при проведении нового курса национальной политики. Но нам именно придется активно эту политику проводить <...> Я считаю, что основная задача этого съезда заключается в том, чтобы эту плотную инертную психологию, которая широко распространена в рядах нашей партии, разбить, чтобы не было этого тупого равнодушия в национальном вопросе, чтобы был сразу же дан именно активный характер проведению нашей национальной политики.

У нас за последнее время новый термин выдумали: “националы”. И существует такое представление, что мы этих националов приспособим к проведению нашей национальной политики. Я считаю, что мы не можем и не должны допускать пассивность, потерю темпа, мы не можем допустить того, чтобы эту национальную политику подхватили силы, стоящие вне нас. Но было бы также ошибкой, если бы мы внутри партии передоверили это дело группе своего рода специалистов по национальному вопросу, так называемым националам. Успех нашей национальной полытики зависит от того, чтобы наша партия, ее основное рабочее ядро взяли инициативу, активность проведения национальной политики в свои руки. [стр. 504-5]


Скрыпник: Что это обозначает? Откуда вытекает это противоречие между теорией и практикой? Не только на наших съездах, но и на Втором конгрессе Коминтерна мы приняли резолюцию по национальному вопросу. <...> В ней говорилось, что пролетариат [т.е. русские] в области нацвопроса должен быть готов к величайшему самопожертвованию для того, чтобы образовать союз с колониальными народами и с крестьянами угнетавшихся народов. Вот этот вопрос, который должен быть перед нами поставлен.

Что же, это готовность к самопожертвованию проявлена? Нет, не проявлена. Имеются только теоретические признания со стороны большинства, но когда доходит до цела, ни силы, ни воли нет у нас. Великодержавные предрассудки, всосанные с молоком матери, стали инстинктом у многих и многих товарищей. Припомните, как многие и многие из товарищей у нас были шокированы, когда наш Союз Республик принял наавание не РСФСР, а СССР. Припомните, какие недоуменные разговоры слышались среди товарищей о переименовании Российской Коммунистической партии в Коммунистическую партию СССР, как многие считали принципиально недопустимым самое поднятие вопроса об этом, чем-то оскорбительным, отказом от традиции и т.п., как будто мы уже не отказались один раз от старого заслуженного наименования и как будто в этом отстаивании названия партии не по территории, а именно по русской национальности нет своеобразного великодержавия. Да, товарищи, эта готовность самопожертвования стоит перед нами, как необходимость, и мы должны еще много поработать над собою, чтобы быть в состоянии ее проявить.

Я упомянул относительно работы среди украинцев, которая должна вестись специально на украинском языке. Но у нас нет достаточного кадра работников, нам нужно еще создавать работников, могущих работать на украинском языке. <...> На Украине нет достаточного кадра работников, владеющих украинским языком <...>

Товарищи, в чем причина такого отношения, в чем причина того, что наша линия, давным-давно намеченная, так искажается при проведении? Разве что-нибудь новое предлагается в тезисах т. Сталина? Ничего. Линия давно намечена, еще в 1913-1914 гг. она была намечена Лениным и проводима в статьях Ленина и его соработника Сталина в нашем журнале “Просвещение”

Так почему же мы практически в национальном вопросе толчемся на месте и при правильном принципиальном его разрешении остаемся на деле бессильными? Дело в том, что мы все время балансируем в области национального вопроса. Некоторые все время пытаются найти среднюю линию. Каждое указание на великодержавный шовинизм всегда считают необходимым компенсировать указанием противоположным на шовинизм народностей недержавных, и всегда получается двойная бухгалтерия. Каждое упоминание на великорусский шовинизм пытаются всегда дисквалифицировать предъявлением встречного иска: дескать, “сначала преодолейте свой собственный национализм”. Так на деле с великодержавным шовинизмом у нас никакой борьбы не велось. Этому должен быть положен конец. Нам необходимо провести здесь некоторую грань!

<...> когда в прошлом году на XI съезде я выступил с положениями, которые фактически полностью проведены в тезисах Сталина на этом съезде <...> я уже тогда предвидел то “едино-неделимое” сменовеховское устремление наших советских аппаратов, которое теперь устанавливает т. Сталин. Нам нужно в области национального вопроса поставить грань, повести резкую борьбу и практическую работу провести, наконец, соответственно принимаемым нами тезисам!

Конечно, теоретически правильно проводимое в тезисах т. Сталина сопоставление двух национализмов: национализма великодержавного, господствующего и национализма бывших угнетенных национальностей. (Я не говорю о великодержавных тенденциях бывших угнетенных народов) .

Но не слишком ли это выпячено у т. Сталина? Не явится ли это противопоставление двух национализмов поводом для того, чтобы многие и многие на практике свою бездеятельность в области национального вопроса оправдывали таким противопоставлением? Я очень и очень боюсь этого.

В теории мы разрешили давным-давно этот вопрос, нам не нужно создавать новых теорий. Наша партия давно в лице т. Ленина и его соратника т. Сталина разрешила этот вопрос теоретически. Резолюции наших съездов теоретически разрешают этот вопрос. По национальному вопросу в нашей партии были различные точки зрения: точка зрения Розы Люксембург и точка зрения т. Ленина. Увы, товарищи, имеется еще и третья точка зрения, за которой стоит наибольшее число сторонников: это точка зрения партийного болота, точка зрения людей, которые боятся здесь выступить с определенной линией. Имеются ли противники тезисов т. Сталина или их нету Имеются ли в нашей партии товарищи, которые являются принципиальными великодержавниками, русотяпами? Так почему же они здесь не выступают, а только на практике искажают партийную линию? Не важно принять резолюцию, а важно ее провести. <...> Вот это противоречие между теорией и практикой, эту линию болота необходимо выжечь каленым железом, необходимо, чтобы наша теория, принципиальная линия действительно осуществлялась на практике. [стр. 571-3]


Председательствующий: Слово имеет т. Яковлев.

Яковлев [Я.А. Эпштейн]: Тов. Сталин дал такую принципиальную постановку вопроса, которая по существу своему возражений не встретила. Но я думаю, что общее впечатление каждого делегата съезда таково, что это достоинство сталинской речи, т.е. в высшей степени правильная принципиальная постановка вопроса, превращается в крупнейший недостаток. Почему? Потому что дело сейчас совсем не в том, чтобы в десятый или какой-либо другой раз давать правильную принципиальную востановку вопроса. Об этом сто раз уже говорилось. Дело в том, чтобы дать правильный практический лозунг, который хотя бы кое-что изменил в нашей практике. Я думаю, в этом корень того чрезвычайно большого оптимизма, который Сталин в своем докладе проявлял. Пожалуй, не только в этом. Помните, т. Сталин перечислял отдельные факторы, способствующие правильному разрешению национального вопроса, и факторы, препятствующие его правильному разрешению. Среди факторов, содействующих правильному решенив национального вопроса, был и такой: “хозяйственное сближение народов, установленное еще до Советской власти и укрепленное Советской властью”. А фактор, препятствующий, “тормозящий дело объединения республик в единый союз, это та сила, которая нарастает у нас в условиях нэаа, великорусский шовинизм”. И у Сталина выходило так, что мы будем уничтожать тормозящие факторы и параллельно будем содействовать развитию положительных факторов. Но в чем суть проблемы? В том, что так разделять зти факторы нельзя. Суть в том, что факторы положительные, факторы хозяйственного единства в наших конкретных условиях действуют так, что порождают великорусский национализм. Кто у нас осуществляет это самое хозяйственное единство? Каким механизмом оно осуществляется при нэпе? Вот основной вопрос. Если вы этот вопрос конкретно поставите, вы увидите, что торговец, агент государственного треста, осколок старой великорусской буржуазии - наш государственный аппарат [*], уже достаточно охарактеризованный, вот тот основной механизм, который прежде всего восстанавливает связь отдельных областей, разорванных в первый период революции. В противоречии этого механизма основным началам нашей национальной политики - основная трудность решения национального вопроса.

[*] Разумеется, никаким “осколком буржуазии” аппарат большевиков не был, но - как прямым насилием, так и угрозой голодной смерти - большевики мобилизовали в него “спецов”, т.е. людей, воспитанных в русской культуре и связывавших себя с ней, и не могших с легостью глядеть на борьбу против “проклятой России”.
Случайно или не случайно, но вышло так, что, перечисляя те случаи обсуждения национального вопроса, которые были, забыли о том, что национальный вопрос не три раза обсуждался партией, а четыре. Здесь перечисляли, что национальный вопрос обсуждался на VIII съезде, на Х съезде и теперь на XII съезде. И докладчик, и т. Раковский, которому больше других надлежало бы помнить об этом, забыли, что национальный вопрос обсуждался на декабрьской конференции в 1919 г., где т. Ленин выступал с речью по национальному вопросу <...> Я думаю, что одной основной гарантией того, что <...> а будет ряд практических шагов, является самое широкое распространение в партии тех идей и мыслей, которые развиты в письмах т. Ленина. Потому что это такие документы, которые каждого члена партии заставят задуматься, как через его аппарат проникает подлый великодержавный русский шовинизм.

Теперь посмотрите, т. Сталин вполне правильно в тезисах ставит вопрос о большом различии между формальным равенством и фактическим. Одна иллюстрация: в России имеется, примерно, сейчас 2 млн. - 1800 тыс. с лишним экземпляров русской газеты. Вся остальная половина населения Советской России имеет, примерно, 70 тыс. газет. Это что? Это проявление фактического неравенства. Можно ли это фактическое неравенство уничтожить в два-три дня? Нет. Можно ли его уничтожить в год? Нет. Дело идет о годах. И поэтому-то здесь необходимо наметить соответствующую практическую работу для следующих годов, а не только ставить вопрос правильно теоретически. <...> Я бы спросил т. Раковского: в ваших самостоятельных комиссариатах <...> разве не тот же дух великорусского шовинизма и национализма, не тот ли состав бюрократии из русских и русифицированных евреев, являющихся наиболее последовательными проводниками великорусского национального угнетения, наиболее чистым осколком от старой буржуазии?

Они же проводят фактически ту же линию национального угнетения. На каком языке говорят в аппаратах уездов? На каком языке пишут бумаги в деревню, на каком языке говорят ваши комиссариаты? Дело не только в том, чтобы построить отношения между комиссариатами самостоятельных республик и объединенными, но дело в работе самих комиссариатов. Я знаю, какое огромное сопротивление, - бессознательное со стороны партии, в подавляющем большинстве великорусской, сознательное со стороны чиновничьего аппарата комиссариатов, - встречает такая простая вещь, как обязанность перейти на делопроизводство соответствующего языка, обязанность учиться такому-то языку соответствующей республики. Но, я думаю, съезд должен сказать, что лучше заставить 10 великорусских шовинистов и националистов выучиться языку той страны, в которой они живут, чем одного мужика заставить в соответствующем учреждении коверкать свой родной язык <...>

В связи с этим поставим другой вопрос. Тов. Скрыпник коснулся этого вопроса. Это - вопрос об армии. Но он не поставил точек над “и”. Ведь нельзя забывать того, что Красная Армия объективно является не только аппаратом воспитания крестьянства в пролетарском духе, - она является аппаратом русификации. Мы переводим десятки тысяч украинских крестьян в Тулу и заставляем их на русском языке воспринимать все. Правильно это или нет? Конечно, нет. Зачем это нужно пролетариату, - никто не скажет. Здесь есть инерция великорусского командного аппарата, - у нас в огромной массе командный состав русский. Ведь можно даже переведенных в Тулу украинских крестьян при русском командовании политически и культурно воспитывать на украинском языке. <...> [стр. 595-7]


Откуда взялись великороссы?

Читаю "Потоп" Сенкевияа.

Малая Польша и Великая Польша есть .  Малополяков и великополяков-нет. Есть поляки.

В принципе логично

А откуда взялись слова "великоросс" и "малоросс"? Случайно не оттуда же откуда "украинец" ?